Missis-oldi.ru1. «Технофеодализм»
Янис Варуфакис, Ad Marginem
Идеальное чтение для тех, кто перечитал всего Дэвида Гребера, проникся идеями «Бредовой работы», но не утратил жажды разобраться, как же устроена современная реальность. А еще — не утратил внутренней свободы и желания изменить если не этот несовершенный мир, то хотя бы собственную жизнь, которая не всегда приносит радость
Центральная идея книги Яниса Варуфакиса, экс-министра экономики Греции, в том, что общественные отношения в наши дни стали подозрительно похожими на феодальные. В роли вассалов оказались мы с вами — и укрепляемся в ней всякий раз, когда выходим в интернет, делимся своими данными с корпорациями, покупаем криптовалюту и лайкаем твиты Илона Маска. Сюзерены (корпорации вроде Google и Apple) наживаются на ренте — и обладают все большим контролем над нами. Есть ли выход? Конечно, и начать придется, как водится, с себя и своих повседневных практик.
2. «Да помолчи уже, наконец / О чем мы говорим, когда говорим о любви»
Реймонд Карвер, «Азбука»
Первое за долгие годы переиздание американского классика короткой прозы. Карвер доводит чеховскую максиму «Краткость — сестра таланта» до крайности: его рассказы избавлены от любых подробностей, которые не двигают сюжет или не работают на раскрытие персонажей. Минимализм, который поначалу немного огорошивает — а потом показывает всю свою мощь: вдруг несколько деталек открывают смысловую бездну.
Реймонд Карвер прожил не очень долгую (всего 50 лет), не очень счастливую жизнь, и не всегда был человеком приятным и здравым — но в последние годы смог преодолеть алкогольную зависимость, построить крепкие отношения, побороть «взрывной» характер. Вот только годы пьянства, насилия, саморазрушения уже нельзя было вернуть. Герои Карвера, конечно, часто похожи на него самого: несчастные, пережившие утрату и горе, мелочные и суетные — но изо всех сил стремящиеся прожить хотя бы чуть-чуть более светлую жизнь, чем типичный сценарий из американской глубинки. Блестящая проза в очень удачных переводах.
3. «Секс был. Интимная жизнь Советского Союза»
Рустам Александер, Individuum
Как СССР прошел путь от «теории стакана воды» до почти религиозного табу на сексуальность? И как задавленная сексуальность прорвалась на поверхность, породив так порицаемые ныне 1990-е гг.?
Об этом размышляет автор, пару лет назад прославившийся книгой о скрытой жизни гомосексуалов в Советском Союзе. Дебютную книгу Рустама Александера переиздать в России после ужесточения законов об ЛГБТ*-пропаганде едва ли возможно, и она стала библиографической редкостью, но его текст о сексе в СССР подсвечивает множество схожих проблем, в том числе социальных. Секс как нечто постыдное, о чем не говорят публично; рождение детей как долг гражданина, а бездетность — как общественный изъян; немыслимость свободы в интимной сфере и клеймение тех, кто этой свободой мало-мальски злоупотребляет — все это факторы, спровоцировавшие в конце эпохи настоящий социальный взрыв.
Главу из книги «Секс был», посвященную эпохе «перестройки», мы публиковали на днях.
* ЛГБТ — признана экстремистской организацией, деятельность которой запрещена на территории России
4. «Улица Холодова»
Евгения Некрасова, No Age
Автофикшн-роман, который Евгения Некрасова, автор «Калечины-малечины», писала несколько лет. Родившаяся в 1985 году, Евгения рассказывает о взрослении в 1990-е гг. и о том следе, который эта эпоха оставила на ее судьбе, через не самого очевидного, но персонально важного для нее героя: журналиста «Московского Комсомольца» Дмитрия Холодова, который был убит на рабочем месте в возрасте 27 лет и рос в том же подмосковном Климовске, что и Некрасова. Лучший автофикшн — это всегда скорее не автопортрет, а портрет эпохи или вовсе текст вне времени, и «Улица Холодова», несмотря на евгения-некрасова-центричность, определенно из тех романов, что выходят на такие обобщения и делают это органично и точно.
Автор этого книжного обзора как-то размышлял на Psychologies.ru о том, как травматические события «из новостей» отразились на целом поколении, но тогда я писал только о большой трагедии в Беслане. Евгении Некрасовой удается ухватить, как трагедия одного человека повлияла и на другого, и на контекст, в котором мы живем по сей день.
5. «Путешествие к подлинному Я: Практика психоанализа»
Андрей Россохин, «Альпина Паблишер»
Доктор психологических наук и единственный в России титулярный член Парижского психоаналитического общества, Андрей Россохин выпустил сразу две книги, посвященные современному психоанализу: одна — теории («Тайны нашего бессознательного»), другая — практике. В «Путешествии к подлинному Я» он приоткрывает двери терапевтического кабинета и подробно и доступно объясняет, чем же все-таки занимаются клиент с психоаналитиком: интерпретацией сновидений в стиле Фрейда? археологическими раскопками личности? чем-то полумистическим? Отличное пособие и для терапевтов, и для клиентов.
6. «Ребенок-ракета, ребенок-ураган: Руководство по СДВГ для любящих и уставших родителей»
Леонид Чутко, Михаил Лабковский, «Эксмо»
СДВГ стал «модным» диагнозом современных взрослых. Если вам 30 и более лет, в вашем российском/советском детстве почти наверняка никто ни о чем подобном не говорил, а детей с СДВГ описывали в лучшем случае словом «егоза», в худшем — «дурной», «невнимательный», «отстающий в развитии». Психолог Леонид Чутко собрал в своей книги выжимку того, что нужно знать о синдроме дефицита внимания и гиперактивности современному родителю (причем не только «продвинутому», а любому!), а главная звезда российской психологии Михаил Лабковский делится своим опытом жизни с этим диагнозом.
7. «Книга о Граде женском»
Кристина Пизанская, Individuum
Удивительно, конечно, включить в список «10 новых книг» произведение, написанное в 1405 году, но вот: первый полный комментированный перевод на русский выходит только 620 лет спустя. Кристина Пизанская представляет мир, лишенный женоненавистничества и сексизма, задолго до того, как такие термины вообще вошли в обиход. Она подробно разбирает великих женщин прошлого, которые могут служить примером для подражания ее современницам — и, увы, нам с вами. Быть может, «Книга о Граде женском» не будет самым увлекательным чтением этой весны, но это точно важный текст, который легко можно назвать феминистским и опередившим свое время.
8. «Исповедь скучной тетки»
Мари-Рене Лавуа, «Дом историй»
Роман о том, как начать новую жизнь после тяжелого расставания, когда тебе 48 лет. Выросший из произведений Франсуазы Саган и Анны Гавальда, роман Мари-Рене Лавуа здорово подсвечивает и ту несправедливость, что заложена в институте брака, и возможные выходы из персонального тупика. Аннотация сравнивает героиню «Исповеди скучной тетки» с Бриджит Джонс, но более уместным кажется сравнение с персонажами Риз Уизерспун в фильме «Дикая» или Кейт Бланшетт в «Куда ты пропала, Бернадетт?» То есть — мотивирующими и деятельными.
9. «Прислушайся: к музыке, к звукам, к себе»
Мишель Фейбер, Individuum
Писатель Мишель Фейбер, автор довольно своеобразных романов (наиболее известен экранизированный в 2013 году «Побудь в моей шкуре»), берется за нон-фикшн, чтобы поделиться самым сокровенным: любовью к музыке и мыслями о том, почему и как музыка сформировала его как личность. Наверняка каждый подросток проходил период самоидентификации через музыкальные предпочтения (деление на «панков» и «рэперов» плюс-минус вечно, с эпохами меняются лишь названия стилей и субкультур), проходил его и автор этой книги — но идет дальше и пытается разобраться в том, как музыка определяет нашу жизнь дальше, во взрослом возрасте. Его выводы местами парадоксальны и не слишком утешительны, а уж начавшийся у Фейбера после 50 лет тиннитус и вовсе выглядит какой-то злой иронией судьбы — но эту книгу определенно стоит прочитать тем, кто регулярно продлевает подписку на «Яндекс.Музыку» или собирает винил.
10. «Саспыга»
Карина Шаинян, «Редакция Елены Шубиной»
Главный русскоязычный хит весны-2025: история о туристке Асе, которая решила бросить все и не возвращаться с Алтая в большой город. Роман Карины Шаинян продолжает очень радостную традицию последних лет — рассказывать о российских регионах, об их культуре и специфике, даже мифологии, вплетая в этот контекст историю о выгорании/депрессии/травме. Как говорят в мемах, «такое мы читаем»: если о наболевшем психологическом можно писать так увлекательно и метафорично, то Psychologies.ru определенно рекомендует!
